Правда, внешне еретические построения были довольно стройными и логичными. Но логика не терпит тайн, она всегда стремится их объяснить, сделать понятными и, в конечном счете – уничтожить. Так получалось и в ересях: там все было вроде бы логично, последовательно и доступно пониманию, там не оставалось ничего противоречивого и таинственного. Но вместе с тайной оттуда исчез и Бог.
Корова и философ
Механизм возникновения ереси довольно прост. Мысль движется по линии наименьшего сопротивления, стремясь к наиболее логичному решению, и незаметно отрывается от реальности. Результат в итоге получается красивый и гармоничный, но никуда не годный на практике. Так философ, не разбирающийся в сельском хозяйстве, может заявить: “Чтобы коровы потребляли меньше кормов и давали больше молока, их нужно реже кормить и чаще доить!”. Мысль, на первый взгляд, вполне логичная. Вот только корова при таком режиме не протянет и недели. Это очевидно для всякого, кто хоть немного знаком с коровами.
В четвертом веке александрийский священник Арий создал учение о Христе, которое по конструкции чем-то напоминало тезис незадачливого философа-животновода. Смысл этого учения сводился к следующему. Бог творит мир через рождаемый Им Божественный Логос, Слово. Логос это и есть – Сын Божий. Но мир не вечен, он получил свое начало при сотворении. А если мир не вечен, как Бог, то и Сын – Слово – не совечен Отцу, ведь Слово – орудие для творения мира. Следовательно, было время, когда не было Слова, а значит – Бог прежде сотворил Сына Божьего, а потом через Него сотворил мир.
Все вроде бы логично и стройно. Но совершенно неприемлемо для православного сознания.
Увлекшийся блестящей игрой своего разума, Арий доигрался до утверждения, будто пришедший на землю Христос – не Бог, а творение Божие. Но если Христос не Бог, кому тогда поклоняются христиане? Получалось, что – творению, вместо Творца.
Так, стремясь к логичности, Арий выбросил из христианства самое главное его содержание – веру в Воплотившегося Бога, и ничуть этим не смутился. Но эпоха “арианской смуты” в Церкви растянулась почти на столетие.
Черный “пиар”
У Ария оказалось огромное количество последователей как среди духовенства, так и среди мирян. Этому была своя причина. Дело в том, что ариане использовали для популяризации своего учения приемы, вполне сопоставимые с политтехнологиями современных организаторов “оранжевых революций”. Арий сочинял стишки для простолюдинов и матросов. Сборник этих виршей под названием “Фалия” пользовался в народе большим успехом. В среде интеллектуалов ходили по рукам памфлеты, в портовых кабаках и на площадях бродячие музыканты исполняли арианские песенки, “…распевая и выплясывая хулу на Всевышнего”. Афанасий Великий так описывал действия “пиарщиков” нового учения:
“Ариане не в малом числе ловят на торжищах отроков и задают им вопросы не из Писаний Божественных, но как бы изливаясь от избытка сердца своего: “Несущего или сущего сотворил Сущий из сущего? Сущим или несущим сотворил его?” – и еще: “Одно ли нерожденное или два нерожденных?” Потом приходят они к женщинам и им также предлагают свои неприличные вопросы: “Был ли у тебя сын, пока ты его не родила? Как не было сына у тебя, так не было и Божьего Сына, пока не рожден Он”.
По сути дела, в народе была создана мода на арианство. Сложнейшие теоретические вопросы были брошены на рассмотрение людей, совершенно в них не разбирающихся. Последствия этой информационной атаки были весьма плачевными – богословствовать начал всяк, кому не лень. Логичное и понятное учение Ария в тех условиях многим казалось истинным христианством.
Все это безобразие не могло не возмутить людей благочестивых и здравомыслящих. Свт. Григорий Нисский с горечью обличал своих современников за их чрезмерное пристрастие к спорам на богословские темы:
“Иные, вчера или позавчера оторвавшись от своих обычных трудов, внезапно стали учителями богословия, другие – может быть, слуги, не раз подвергавшиеся бичеванию, бежавшие от рабского служения – с важностью философствуют у нас о непостижимом... Все в городе полно такими людьми: улицы, рынки, площади, перекрестки. Это и торговцы одеждой, и денежные менялы, и продавцы съестных припасов. Ты спросишь об оболах, а он философствует перед тобой о рожденном и нерожденном; хочешь узнать цену хлеба, а он отвечает тебе, что Отец больше Сына; справишься, готова ли баня, а он говорит, что Сын произошел из ничего”.
Этот разгул “народного богословия” и послужил толчком к появлению христианской догматики. Заблуждения ариан вынудили Святых Отцов встать на опасный путь изъяснения человеческим языком тех тайн, которые следовало бы с благоговейной верой сохранять в глубине души.
Корова и философ
Механизм возникновения ереси довольно прост. Мысль движется по линии наименьшего сопротивления, стремясь к наиболее логичному решению, и незаметно отрывается от реальности. Результат в итоге получается красивый и гармоничный, но никуда не годный на практике. Так философ, не разбирающийся в сельском хозяйстве, может заявить: “Чтобы коровы потребляли меньше кормов и давали больше молока, их нужно реже кормить и чаще доить!”. Мысль, на первый взгляд, вполне логичная. Вот только корова при таком режиме не протянет и недели. Это очевидно для всякого, кто хоть немного знаком с коровами.
В четвертом веке александрийский священник Арий создал учение о Христе, которое по конструкции чем-то напоминало тезис незадачливого философа-животновода. Смысл этого учения сводился к следующему. Бог творит мир через рождаемый Им Божественный Логос, Слово. Логос это и есть – Сын Божий. Но мир не вечен, он получил свое начало при сотворении. А если мир не вечен, как Бог, то и Сын – Слово – не совечен Отцу, ведь Слово – орудие для творения мира. Следовательно, было время, когда не было Слова, а значит – Бог прежде сотворил Сына Божьего, а потом через Него сотворил мир.
Все вроде бы логично и стройно. Но совершенно неприемлемо для православного сознания.
Увлекшийся блестящей игрой своего разума, Арий доигрался до утверждения, будто пришедший на землю Христос – не Бог, а творение Божие. Но если Христос не Бог, кому тогда поклоняются христиане? Получалось, что – творению, вместо Творца.
Так, стремясь к логичности, Арий выбросил из христианства самое главное его содержание – веру в Воплотившегося Бога, и ничуть этим не смутился. Но эпоха “арианской смуты” в Церкви растянулась почти на столетие.
Черный “пиар”
У Ария оказалось огромное количество последователей как среди духовенства, так и среди мирян. Этому была своя причина. Дело в том, что ариане использовали для популяризации своего учения приемы, вполне сопоставимые с политтехнологиями современных организаторов “оранжевых революций”. Арий сочинял стишки для простолюдинов и матросов. Сборник этих виршей под названием “Фалия” пользовался в народе большим успехом. В среде интеллектуалов ходили по рукам памфлеты, в портовых кабаках и на площадях бродячие музыканты исполняли арианские песенки, “…распевая и выплясывая хулу на Всевышнего”. Афанасий Великий так описывал действия “пиарщиков” нового учения:
“Ариане не в малом числе ловят на торжищах отроков и задают им вопросы не из Писаний Божественных, но как бы изливаясь от избытка сердца своего: “Несущего или сущего сотворил Сущий из сущего? Сущим или несущим сотворил его?” – и еще: “Одно ли нерожденное или два нерожденных?” Потом приходят они к женщинам и им также предлагают свои неприличные вопросы: “Был ли у тебя сын, пока ты его не родила? Как не было сына у тебя, так не было и Божьего Сына, пока не рожден Он”.
По сути дела, в народе была создана мода на арианство. Сложнейшие теоретические вопросы были брошены на рассмотрение людей, совершенно в них не разбирающихся. Последствия этой информационной атаки были весьма плачевными – богословствовать начал всяк, кому не лень. Логичное и понятное учение Ария в тех условиях многим казалось истинным христианством.
Все это безобразие не могло не возмутить людей благочестивых и здравомыслящих. Свт. Григорий Нисский с горечью обличал своих современников за их чрезмерное пристрастие к спорам на богословские темы:
“Иные, вчера или позавчера оторвавшись от своих обычных трудов, внезапно стали учителями богословия, другие – может быть, слуги, не раз подвергавшиеся бичеванию, бежавшие от рабского служения – с важностью философствуют у нас о непостижимом... Все в городе полно такими людьми: улицы, рынки, площади, перекрестки. Это и торговцы одеждой, и денежные менялы, и продавцы съестных припасов. Ты спросишь об оболах, а он философствует перед тобой о рожденном и нерожденном; хочешь узнать цену хлеба, а он отвечает тебе, что Отец больше Сына; справишься, готова ли баня, а он говорит, что Сын произошел из ничего”.
Этот разгул “народного богословия” и послужил толчком к появлению христианской догматики. Заблуждения ариан вынудили Святых Отцов встать на опасный путь изъяснения человеческим языком тех тайн, которые следовало бы с благоговейной верой сохранять в глубине души.