В декабре 1923 г. будущий священномученик выехал к месту своего нового служения. Ехал он без сопровождения, в старой порыжевшей рясе, с небольшим потрепанным саквояжем. Как только поезд остановился в Астрахани, купе заполнилось встречавшим архиепископа духовенством. Все подходили к нему под благословение, затем стали предлагать свои услуги для доставки багажа и с удивлением обнаружили, что никакого багажа у их нового архиерея просто нет.
Владыка был крайне смущен столь торжественной встречей; выйдя на перрон, он смутился еще больше, увидев толпу встречающих; а на привокзальной площади - настоящее людское море...
Сразу же по приезде какие-то сердобольные старушки принесли Владыке большое количество только что сшитой одежды; староста храма в честь святого князя Владимира, заметив на ногах святителя ветхие, с заплатами сапоги, принес ему новую добротную обувь. Но архиепископ Фаддей, верный своим монашеским обетам, все раздавал нуждающимся, оставляя себе лишь крайне необходимое для жизни.
Жил святитель Фаддей на удивление скромно. Весь его архиерейский "дом" размещался в двух маленьких комнатках. Одна служила столовой, приемной и кабинетом, вторая - спальней. Каждое утро и каждый вечер Владыка шел одной и той же дорогой, через парк в храм, на богослужение. Каждый раз его встречали люди, чтобы идти в храм вместе с ним. И долгое время потом эта дорога называлась "Фаддеевской".
Где бы святитель ни жил, он никогда не имел ничего своего. Угощали его обедом или чаем - он ел и пил, если нет - никогда не спрашивал. Он всегда и везде считал себя гостем, зависимым от того, кто ему помогал или прислуживал.
Сохранился отзыв Святейшего Патриарха Тихона об архиепископе Фаддее: "Знаете ли Вы, что владыка святой человек? Он необыкновенный, редкий человек. Такие светильники Церкви - явление необычайное. Но его нужно беречь, потому что такой крайний аскетизм, полнейшее пренебрежение ко всему житейскому отражается на здоровье. Разумеется, владыка избрал святой, но трудный путь, немногим дана такая сила духа".
За время своего пребывания в Астрахани архиепископ Фаддей сплотил вокруг себя почти все духовенство, не прибегая при этом ни к каким организационным мерам. Обновленческий раскол был преодолен, хотя Владыка ни одного из обновленцев не подвергал административным прещениям и ни одного слова не сказал против них публично. Пример его личной жизни был действеннее любых мер и красноречивее всех слов.
Главный идеолог и лидер обновленчества в Астрахани священник Ксенофонт Цендровский, принося публичное покаяние в грехе раскола, сказал следующее: "Долго я коснел в грехе обновленчества. Совесть моя была спокойна, потому что мне казалось, что я делаю какое-то нужное и правое дело. Но вот я увидел Владыку Фаддея; я смотрел на него и чувствовал, как в душе моей совершается какой-то переворот. Я не мог вынести чистого, проникновенного взгляда, который обличал меня в грехе и согревал всепрощающей любовью, и поспешил уйти. Теперь я ясно сознавал, что увидел человека, которому можно поклониться не только в душе, но и здесь, на Ваших глазах".
Денег Владыка ни от кого не брал, и некоторые астраханские приходы взяли на себя материальные расходы, связанные с содержанием квартиры, ее отоплением и освещением. В управлении епархией он почти устранился от административной части. У него не было канцелярии, была только именная печать для ставленнических грамот и указов о назначениях и перемещениях. За всю свою архиерейскую деятельность Святитель ни на кого не накладывал дисциплинарных взысканий, никто не слышал от него даже упрека или слова, сказанного в повышенном тоне. Он всегда и всюду ходил в своей единственной заплатанной рясе, в старых, перечиненных сапогах, имел одно дешевое облачение и одну митру. Но он всегда был готов сказать слово утешения любому человеку, оказать ему реальную помощь, просто выслушать. Ежедневно: утром и вечером - служба в церкви; днем - прием посетителей, постоянно толпившихся на лестнице, в коридоре и во дворе дома, где снималось жилье для святителя. Однажды какой-то сельский священник, знавший о предельной простоте приема посетителей архиереем, пришел к нему прямо с парохода в шесть часов утра. И был принят. Этому священнику ждать пришлось всего минут десять, пока Владыка умывался...
В октябре 1926 г. в связи с арестом Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Стра-городского) архиепископ Фаддей вынужден был покинуть Астрахань для исполнения возложенных на него обязанностей по управлению Русской Церковью. Но на пути в Москву он был задержан и отправлен в город Кузнецк Саратовской области без права выезда. Только в марте 1928 г. он получил разрешение на выезд из Кузнецка. Митрополит Сергий, освобожденный к тому времени из тюрьмы, назначил его сначала на Саратовскую кафедру, а через непродолжительное время на Тверскую, где он и провел последние годы своей исповеднической жизни, закончившейся мученической смертью.
Владыка был крайне смущен столь торжественной встречей; выйдя на перрон, он смутился еще больше, увидев толпу встречающих; а на привокзальной площади - настоящее людское море...
Сразу же по приезде какие-то сердобольные старушки принесли Владыке большое количество только что сшитой одежды; староста храма в честь святого князя Владимира, заметив на ногах святителя ветхие, с заплатами сапоги, принес ему новую добротную обувь. Но архиепископ Фаддей, верный своим монашеским обетам, все раздавал нуждающимся, оставляя себе лишь крайне необходимое для жизни.
Жил святитель Фаддей на удивление скромно. Весь его архиерейский "дом" размещался в двух маленьких комнатках. Одна служила столовой, приемной и кабинетом, вторая - спальней. Каждое утро и каждый вечер Владыка шел одной и той же дорогой, через парк в храм, на богослужение. Каждый раз его встречали люди, чтобы идти в храм вместе с ним. И долгое время потом эта дорога называлась "Фаддеевской".
Где бы святитель ни жил, он никогда не имел ничего своего. Угощали его обедом или чаем - он ел и пил, если нет - никогда не спрашивал. Он всегда и везде считал себя гостем, зависимым от того, кто ему помогал или прислуживал.
Сохранился отзыв Святейшего Патриарха Тихона об архиепископе Фаддее: "Знаете ли Вы, что владыка святой человек? Он необыкновенный, редкий человек. Такие светильники Церкви - явление необычайное. Но его нужно беречь, потому что такой крайний аскетизм, полнейшее пренебрежение ко всему житейскому отражается на здоровье. Разумеется, владыка избрал святой, но трудный путь, немногим дана такая сила духа".
За время своего пребывания в Астрахани архиепископ Фаддей сплотил вокруг себя почти все духовенство, не прибегая при этом ни к каким организационным мерам. Обновленческий раскол был преодолен, хотя Владыка ни одного из обновленцев не подвергал административным прещениям и ни одного слова не сказал против них публично. Пример его личной жизни был действеннее любых мер и красноречивее всех слов.
Главный идеолог и лидер обновленчества в Астрахани священник Ксенофонт Цендровский, принося публичное покаяние в грехе раскола, сказал следующее: "Долго я коснел в грехе обновленчества. Совесть моя была спокойна, потому что мне казалось, что я делаю какое-то нужное и правое дело. Но вот я увидел Владыку Фаддея; я смотрел на него и чувствовал, как в душе моей совершается какой-то переворот. Я не мог вынести чистого, проникновенного взгляда, который обличал меня в грехе и согревал всепрощающей любовью, и поспешил уйти. Теперь я ясно сознавал, что увидел человека, которому можно поклониться не только в душе, но и здесь, на Ваших глазах".
Денег Владыка ни от кого не брал, и некоторые астраханские приходы взяли на себя материальные расходы, связанные с содержанием квартиры, ее отоплением и освещением. В управлении епархией он почти устранился от административной части. У него не было канцелярии, была только именная печать для ставленнических грамот и указов о назначениях и перемещениях. За всю свою архиерейскую деятельность Святитель ни на кого не накладывал дисциплинарных взысканий, никто не слышал от него даже упрека или слова, сказанного в повышенном тоне. Он всегда и всюду ходил в своей единственной заплатанной рясе, в старых, перечиненных сапогах, имел одно дешевое облачение и одну митру. Но он всегда был готов сказать слово утешения любому человеку, оказать ему реальную помощь, просто выслушать. Ежедневно: утром и вечером - служба в церкви; днем - прием посетителей, постоянно толпившихся на лестнице, в коридоре и во дворе дома, где снималось жилье для святителя. Однажды какой-то сельский священник, знавший о предельной простоте приема посетителей архиереем, пришел к нему прямо с парохода в шесть часов утра. И был принят. Этому священнику ждать пришлось всего минут десять, пока Владыка умывался...
В октябре 1926 г. в связи с арестом Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Стра-городского) архиепископ Фаддей вынужден был покинуть Астрахань для исполнения возложенных на него обязанностей по управлению Русской Церковью. Но на пути в Москву он был задержан и отправлен в город Кузнецк Саратовской области без права выезда. Только в марте 1928 г. он получил разрешение на выезд из Кузнецка. Митрополит Сергий, освобожденный к тому времени из тюрьмы, назначил его сначала на Саратовскую кафедру, а через непродолжительное время на Тверскую, где он и провел последние годы своей исповеднической жизни, закончившейся мученической смертью.