История как часть гуманитарного знания, по определению, средоточием своим имеет то или иное видение человека. Существует множество школ и направлений, объясняющих исторический процесс. Чаще всего в основу объяснения кладется какой-то один фактор: экономический, политико-юридический, культурно-психологический, расово-географический и т.д. Такой подход редуцирует, сводит на какую-то одну плоскость все многомерное богатство того мира, где живет и действует человек, и зажимает человеческую душу в жесткие тиски того или иного детерминизма. Не нужно отрицать того, что во всех этих школах (не исключая даже самого вульгарного марксистского или фрейдистского материализма) может содержаться какая-то частичная правда о человеке и его истории. Но, с другой стороны, и наиболее синтетический, комплексный подход, объединяющий в цельную картину все эти разносторонние факторы (в последнее десятилетие такое многостороннее видение истории становится преобладающим), христианского историка оставляет неудовлетворенным.
Христианство отказывается видеть в человеке только объект воздействия космических, климатических, физиологических, экономических, социологических, политических, культурных и прочих факторов. Христианство утверждает неотъемлемую свободу человеческой личности, которая не может быть ограничена перечисленными детерминантами. Поэтому христианство утверждает персоналистический подход к истории, и христианскому воззрению на историю наиболее соответствуют те ее интерпретации, которые в центр истории ставят личностное бытие. Но и безудержный персонализм и волюнтаризм не могут удовлетворить того, кто стремится к христианскому пониманию истории.
Дело в том, что христианское видение истории теологично. Для него история определяется не только жизнедеятельностью человека и различных человеческих сообществ: племен, наций, сословий, классов, государств, религиозных общин. Христианская вера утверждает, что главный, суверенный делатель, творец истории есть Сам Творец мира и человека, Который воззвал человека из небытия, чтобы сделать его Своим свободным соработником.
Богооткровенная религия существенно исторична, она говорит о величии человека в изначальном Божественном замысле о нем, о его предназначении к обожению, она говорит о любви Бога к человеку и о богодарованной свободе человека, предполагающей высшую ответственность человека перед Богом. В отличие от язычества (и неоязычества), для которого человек - только часть природного космоса и объект воздействия сверхчеловеческих сил, для христианства человек есть средоточие видимого и невидимого мира, не только любимое творение Божие, но и соработник Божий. Отсюда - основополагающий историзм христианского миропонимания. Мир движется в истории - от творения и грехопадения до Боговоплощения и от восстановления человечества во Христе до эсхатологического завершения.
Христианский историзм есть теологический персонализм: он описывает драматические взаимоотношения любящего Творца человеков с Его творениями, которые отвечают на любовь Его или ответною любовью, трудясь в исполнении воли Его, или же противлением.
Вся история от Адама до Рождества Христова есть промыслительная подготовка человечества к Боговоплощению, где, как и всегда в истории, действуют и Бог, и человек. Боговоплощение, центральное событие человеческой истории, совершается тогда, когда Ветхозаветная Церковь возращает и воспитывает в своих недрах Пресвятую Богородицу, Которая, исправляя преслушание Евы, в послушании приняла волю Божию. Ангел, благовествуя Благодатной о рождении Сына, выражает весть в форме мессианского пророчества, внятного ветхозаветному сознанию: "Даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова вовеки, и Царству Его не будет конца" (Лк.1:32-33). И Сама Приснодева воспевает спасение мира в подобных же мессианистических выражениях: "Милость Его в роды родов к боящимся Его; явил силу мышцы Своей, рассеял надменных помышлениями сердца их; низложил сильных с престолов и вознес смиренных, алчущих исполнил благ, а богатящихся отпустил ни с чем" (Лк.1:50-53). Здесь имеется в виду созидаемое домостроительством Божиим Царство не от мира сего (Ин.18:36), Царство, ему же не будет конца, исповедуемое в Символе веры, эсхатологическое Царство, которое нельзя полностью отождествить ни с какой земной реальностью, даже с Церковью, воинствующей на земле. Но это Царство входит в жизнь нашего, здешнего, нынешнего мира, ибо прославленному Сыну Человеческому "дана всякая власть на небе и на земле" (Мф.28:18). Царство Христово становится историческим фактором. И для полноты эсхатологического свершения имеет большое значение, насколько широко, насколько глубоко, насколько сильно и действенно войдет Царство Христово в жизнь мира сего, во зле лежащего (1Ин.5:19), но призванного ко спасению (Ин.3:17).
Христианство отказывается видеть в человеке только объект воздействия космических, климатических, физиологических, экономических, социологических, политических, культурных и прочих факторов. Христианство утверждает неотъемлемую свободу человеческой личности, которая не может быть ограничена перечисленными детерминантами. Поэтому христианство утверждает персоналистический подход к истории, и христианскому воззрению на историю наиболее соответствуют те ее интерпретации, которые в центр истории ставят личностное бытие. Но и безудержный персонализм и волюнтаризм не могут удовлетворить того, кто стремится к христианскому пониманию истории.
Дело в том, что христианское видение истории теологично. Для него история определяется не только жизнедеятельностью человека и различных человеческих сообществ: племен, наций, сословий, классов, государств, религиозных общин. Христианская вера утверждает, что главный, суверенный делатель, творец истории есть Сам Творец мира и человека, Который воззвал человека из небытия, чтобы сделать его Своим свободным соработником.
Богооткровенная религия существенно исторична, она говорит о величии человека в изначальном Божественном замысле о нем, о его предназначении к обожению, она говорит о любви Бога к человеку и о богодарованной свободе человека, предполагающей высшую ответственность человека перед Богом. В отличие от язычества (и неоязычества), для которого человек - только часть природного космоса и объект воздействия сверхчеловеческих сил, для христианства человек есть средоточие видимого и невидимого мира, не только любимое творение Божие, но и соработник Божий. Отсюда - основополагающий историзм христианского миропонимания. Мир движется в истории - от творения и грехопадения до Боговоплощения и от восстановления человечества во Христе до эсхатологического завершения.
Христианский историзм есть теологический персонализм: он описывает драматические взаимоотношения любящего Творца человеков с Его творениями, которые отвечают на любовь Его или ответною любовью, трудясь в исполнении воли Его, или же противлением.
Вся история от Адама до Рождества Христова есть промыслительная подготовка человечества к Боговоплощению, где, как и всегда в истории, действуют и Бог, и человек. Боговоплощение, центральное событие человеческой истории, совершается тогда, когда Ветхозаветная Церковь возращает и воспитывает в своих недрах Пресвятую Богородицу, Которая, исправляя преслушание Евы, в послушании приняла волю Божию. Ангел, благовествуя Благодатной о рождении Сына, выражает весть в форме мессианского пророчества, внятного ветхозаветному сознанию: "Даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова вовеки, и Царству Его не будет конца" (Лк.1:32-33). И Сама Приснодева воспевает спасение мира в подобных же мессианистических выражениях: "Милость Его в роды родов к боящимся Его; явил силу мышцы Своей, рассеял надменных помышлениями сердца их; низложил сильных с престолов и вознес смиренных, алчущих исполнил благ, а богатящихся отпустил ни с чем" (Лк.1:50-53). Здесь имеется в виду созидаемое домостроительством Божиим Царство не от мира сего (Ин.18:36), Царство, ему же не будет конца, исповедуемое в Символе веры, эсхатологическое Царство, которое нельзя полностью отождествить ни с какой земной реальностью, даже с Церковью, воинствующей на земле. Но это Царство входит в жизнь нашего, здешнего, нынешнего мира, ибо прославленному Сыну Человеческому "дана всякая власть на небе и на земле" (Мф.28:18). Царство Христово становится историческим фактором. И для полноты эсхатологического свершения имеет большое значение, насколько широко, насколько глубоко, насколько сильно и действенно войдет Царство Христово в жизнь мира сего, во зле лежащего (1Ин.5:19), но призванного ко спасению (Ин.3:17).