Третья задача: либералы утверждают, что спасение возможно вне Единой Вселенской Церкви. Здесь они стараются внушить, что само понятие Церкви еще не определено, что Святые Отцы, жившие жизнью Церкви, освящаемые ее таинствами, верившие в Церковь как в "столп и утверждение истины", на самом деле не понимали, что такое Церковь, и не могли дать ей четких богословских определений на протяжении 19-ти веков. Теперь этот труд выпал на долю модернистов-реформаторов, как новых афанасиев и кириллов.

У модернистов богатая фантазия. Одни из них говорят, что границы Церкви определяются в человеческом сердце, другие, что границ Церкви вообще не существует, третьи, что Церковь там - где истина, а истина там - где Церковь, четвертые учат о Небесной Церкви, к которой принадлежат достойные люди из всех конфессий, пятые - о частичной благодати, которая находится во всех сектах и ересях, шестые о том, что, призывая имя любого бога и поклоняясь идолам, человек внутренне поклоняется Христу, и Бог приемлет такое поклонение.

Ближайшая задача реформаторов – утвердить принцип религиозного плюрализма, и под видом свободного исследования защищать как истину различные мнения, противоречащие друг другу. Все это должно создать хаос в умах верующих, и привести их к скептицизму, и затем расшатав веру в объективность догматов, установить экзистенциальный подход к христианству, который даст простор человеческому воображению: каждый будет объяснять христианство, исходя из своих личных представлений, или же строить новые вероучения, считая себя христианином.

После этого наступит следующая фаза, как реакция на богословский анархизм: появится тенденция объединить разрозненные вероучительные мнения воедино, чтобы они стали приемлемыми для всех, в результате чего появится учение с теологическим минимализмом и антропологическим максимализмом. Затем около "освобожденного" человека возникнет темный силуэт козерогого Пана и… занавес опускается.